Уроки матери куртизанки актуальны и в наши времена для обольщения мужчин. Честная куртизанка - смотрите онлайн, бесплатно, без регистрации, в высоком качестве! Честная куртизанка (1998) смотрите онлайн бесплатно тут. Фильм в хорошем качестве hd 720.

1. Смотреть Онлайн Честная Куртизанка
2. Смотреть Онлайн Фильм Честная Куртизанка
3. Смотреть Фильм Честная Куртизанка

В подборке: Богатство и бедность,Проститутки,Любовный треугольник Информация о фильме: Жанр:драма, мелодрама, биография Страна:США Год выпуска:1998 Режиссер:Маршалл Херсковиц Продолжительность: 111 мин. В ролях:Наоми Уоттс, Йерун Краббе, Руфус Сьюэлл, Джоанна Кэссиди, Жаклин Биссет, Фред Уорд, Мойра Келли, Оливер Плэтт, Мелина Канакаредес, Катрин МакКормак Описание фильма:Действие фильма происходит в Венеции XVI века. Молодая девушка Вероника живет самой обычной жизнью. Природа наградила ее небывалой красотой и умом. Только вот жизнь ее складывалась не самым лучшим образом.

Вероника выросла в бедной семье. Денег едва хватало на жизнь. Однажды, как и все девушки, Вероника влюбилась.

К несчастью для нее, ее выбор пал на представителя знатного сословия – парня по имени Марко. И даже если сам парень начал испытывать к девушке симпатию, их любви не суждено было воплотиться в реальность. А тем временем дела в семье стали совсем плохи. У Вероники не остается иного выбора, кроме как стать куртизанкой. Ее мать в прошлом тоже так зарабатывала на жизнь, поэтому именно она обучает Веронику всем тонкостям этого ремесла. Вместе с новой работой у Вероники началась новая жизнь.

С ее внешностью, у девушки есть все шансы много добиться. @ The-Cinema.net. × The-Cinema.net является полностью доступным для абсолютно всех посетителей и размещается с полным соблюдением действующего законодательства РФ. Администрация ресурса не осуществляет контроль и не может отвечать за размещаемую пользователями на The-Cinema.NET информацию. В информационной системе сайта и его программном обеспечении отсутствуют технические решения, осуществляющие автоматические цензуру и контроль действий пользователей по использованию сайта. Администрация The-Cinema.NET негативно относится к нарушению авторских прав, обнаруженных на The-Cinema.NET. Поэтому, если Вы являетесь правообладателем исключительных прав и Ваши права тем или иным образом нарушаются на данном ресурсе, мы просим обращаться по адресу abuse-service@the-cinema.net.

Ваше сообщение обязательно будет рассмотрено. Согласно действующим нормам законодательства РФ администрация готова рассмотреть спорные вопросы в рамках досудебного (претензионного или иного) порядка урегулирования. По поводу интересующих Вас тем и вопросов обращайтесь. Все права защищены.

Исповедником в Консъержери отец Даффи, ирландец и иезуит, был сослан из-за своих популистских политических взглядов. Когда он приехал, Жанна рыдала на постели, спрятав лицо в шелковый платочек. Она не верила иезуитам, но интуитивно чувствовала, что может доверять Даффи, этому пухлому румяному старичку с густой белой бородой, блестящими голубыми глазами и умиротворенной улыбкой. К тому же она была в отчаянии. Смертный приговор, только что вынесенный ей Революционным трибуналом, тяжким бременем лег ей на плечи. Ей необходимо было излить душу.

Смотреть Онлайн Честная Куртизанка

Едва стражник впустил отца Даффи в камеру, Жанна с мольбой воздела к нему руки. Мой отец, Фабьен Бекю, был благовоспитанным человеком, одаренным самоучкой и редкостным негодяем. Он держал ресторан в Париже, но проиграл его в карты. Будучи мужчиной умным и красивым, он очаровал дряхлую графиню и женился на ней.

После ее смерти он промотал все состояние на карточные игры и проституток. Без гроша в кармане он перебрался в Вокуле, провинциальный городок на северо-востоке Франции, где родилась святая Жанна д'Арк. Там он устроился поваром, женился на портнихе и родил семерых детей, шестеро из которых, когда подросли, начали работать в местных благородных семействах. Моя мать, Анна Бекю, была паршивой овцой этого благополучного семейства. Мне было три года, когда у матери случился мимолетный роман с Клодом Дюмонсо, военным инспектором из Парижа. В положенный срок она родила мальчика, которого назвала Клодом. Дюмонсо оказался человеком более порядочным, чем мой отец.

Узнав о рождении ребенка, он вернулся в Вокуле и увидев, что ребенок похож на него, дал матери денег и убедил переехать в Париж. Дюмонсо жил с любовницей, поэтому мы не могли остановиться в его доме. К этому времени тетя Элен вышла замуж и перебралась в Париж. Ее муж Венсан был помощником господина Жаквино, королевского библиотекаря. На тетушкиных уроках я сидела вместе с Дорин и Бернаром. Дорин, жеманная приземистая девочка, схватывала все на лету.

Брат был старше ее. Этот крупный добродушный мальчик глуповато улыбался и медленно говорил. Его исключили из нескольких школ, потому что он не мог сосредоточиться на занятиях. Бернару больше нравилось гулять, наслаждаться солнцем и свежим воздухом.

Господин Жаквино, который очень гордился своим интеллектом, явно стеснялся, что у него такой сын. Во время занятий, когда тетушка пыталась помочь Бернару научиться читать, сестра, папина любимица, дразнила его, но он слишком медленно соображал, чтобы обижаться. Мама совсем забросила меня, но безумно любила малыша Клода. Тем не менее это не мешало ей частенько забывать про сына.

Однажды она не закрыла на ночь окно в его спальне, двухлетний малыш простудился и вскоре умер. Мать была безутешна. Она не выходила из комнаты и беспрерывно пила. Поначалу мадам Жаквино терпела это, но когда увидела, что мать и не думает приходить в себя, заставила мужа выгнать ее. Господин Дюмонсо, также горевавший о маленьком Клоде, пожалел мать и, несмотря на возражения своей любовницы, взял ее к себе кухаркой. Любовница Дюмонсо, мадам Фредерик, была самой элегантной женщиной, которую я когда-либо видела: стройная, высокомерная и чувственная. Ее украшения сверкали и звенели.

Присутствие матери явно выводило ее из себя, и она потребовала, чтобы мать не только готовила, но и прислуживала ей. Дюмонсо воспротивился этому, пообещав нанять мадам Фредерик горничную, если она того хочет, но ему посоветовали придержать язык.

Мадам Фредерик заставляла мать скрывать фигуру под мешковатой одеждой и носить убогую шляпку с широкими полями, чтобы спрятать лицо. Благодарная за то, что ее приютили, моя мать, обычно своенравная, не говорила ни слова против. Она не осмеливалась разжигать негодование мадам Фредерик. Каждое утро мама посылала меня к мадам Фредерик с завтраком.

Кровать мадам Фредерик, ее будуар, ванная и туалетный столик казались мне волшебной страной. При всем презрительном отношении к матери мадам Фредерик, казалось, полюбила меня. Она видела, какой интерес вызывают у меня всякие роскошные безделушки, и подарила мне несколько шелковых шарфиков, которые ей надоели. Она позволяла мне вертеться перед огромным зеркалом, что висело над туалетным столиком.

Я расчесывала свои светлые локоны ее позолоченной щеткой, а она, словно прекрасная беспечная Венера, возлежала дезабилье на бархатных подушках дивана, румянила щеки и соски, восхищаясь своим отражением в ручном зеркале. Мы прожили год в доме Дюмонсо, пока матери не удалось соблазнить рябого квартирмейстера по имени Николя Рансон и женить его на себе.

Рансона перевели на Корсику. Превратившись в женщину замужнюю и респектабельную, мать оставила, меня, внебрачного ребенка, на попечение Дюмонсо и мадам Фредерик.

Но они вели активную светскую жизнь, в которой не было места семилетней девочке. С горячего одобрения тетушки Дюмонсо поместил меня в Сен-Op, монастырь в самом центре Парижа, которым руководили сестры милосердия. Чтобы сформировать у девочек достойный характер и сделать из нас хороших служанок при будущих мужьях, нас учили искусству хранения семейного очага. К моему ужасу, у меня обнаружился врожденный талант к кулинарии и шитью.

Я старательно строила из себя посредственность. Сестра Августа ругалась, что я учусь вполсилы. Однажды мы с Бригиттой Руперт складывали под ее присмотром простыни в прачечной. Бригитта, надменная и плохо воспитанная девочка из очень богатой семьи, была одной из самых популярных в школе. Она частенько обижала меня, но могла бы и не делать этого. Прекрасно понимая, что значит мое происхождение, я, едва завидев ее, всегда испытывала желание убежать и спрятаться. В тот день в прачечной я очень нервничала и случайно опрокинула флягу с отбеливателем.

Сестра Августа сказала, что я недостаточно внимательна, и ударила меня ротанговой розгой по пальцам. Я расплакалась. Такого болезненного унижения я никогда не испытывала. Дело не в ударе палкой, а в оскорбительности наказания, в том, что Бригитта была свидетелем моего унижения, смотрела на меня с презрительной улыбкой. Мне стало еще хуже, когда я представила себе, что Бригитта расскажет об этом остальным девочкам и они будут смеяться надо мной. Я не очень легко сходилась с людьми.

Женевьева Мотон, моя соседка по комнате, была милой девочкой с добрым сердцем. Ее отец был владельцем кондитерской под названием «La Bonne Foi». Она находилась рядом с Оперой и приносила хороший доход. Я чувствовала себя ниже ее, а потому солгала о своем происхождении – сказала, что я сирота из благородной семьи из Вокуле.

Женевьева знала, что это неправда, но ничего не говорила. Она дружила с Бригиттой Руперт, но с пониманием отнеслась к моей антипатии к этой девочке. Она говорила, что Бригитта завидует мне, потому что я очень красивая.

Я не знала, правда это или нет, но успокоилась. Я поняла, что могу доверять Женевьеве. На летние, рождественские и пасхальные каникулы все остальные ученицы разъезжались по домам, а я оставалась с монахинями и читала молитвы по четкам. Перебирая бусины, я шептала бесконечные молитвы к Матери Божьей. Мне было одиноко и очень грустно. Поднять настроение помогало лишь воображение. Я представляла себя хозяйкой большого дома, у меня элегантные украшения и наряды, прекрасные картины и мебель, друзья в высшем обществе, слуги в ливреях, шикарные кареты.

Я видела себя лежащей на роскошной постели в красивом платье и брильянтах. Открываются золоченые двери. Служанка говорит, что приехал с визитом король. Он входит, сильный и властный. Он боготворит меня и старается снискать мое расположение роскошными подарками.

Женевьева отвела меня в пекарню, где ее брат Николя, семнадцатилетний юноша со смуглой кожей и точеным лицом, помогал отцу. Встреча с Николя перевернула мою жизнь. Я до сих пор помню его в той белой рубахе. Она была наполовину расстегнута, открывая темные курчавые волосы на мускулистой груди. Он был прекрасно сложен, пах чистотой и вел себя как аристократ.

Николя еще не произнес ни слова, а я уже поняла, что он такой же искренний и добрый, как сестра. Мне было удивительно легко с ним.

Он вежливо поздоровался со мной и поинтересовался, не хочу ли я свежий пончик. Разумеется, я хотела. Я зачарованно наблюдала, как он, посыпав руки мукой, раскатывает кусок теста, пока тот не становится размером с небольшой французский багет. Николя бросает его в кастрюлю с кипящим жиром. Когда пончик покрывается хрустящей золотистой корочкой, он обваливает его в сахарной пудре, заполняет шоколадным кремом при помощи кондитерского шприца, заворачивает в салфетку и вручает мне.

Я держу горячую сдобу как символ мужественной красоты Николя. Она тает во рту, и мои ноги подкашиваются. Я не могу противостоять его чарам.

Я хочу, чтобы Николя любил меня, я хочу быть с ним всегда. Николя накрыл мешки с мукой мягким покрывалом, и мы легли. Он целовал меня, ласкал все мое тело, постепенно раздевая. Я коснулась его пениса – он был тверд, как камень.

Тогда я развела ноги, чтобы он вошел в меня, но моя девственность оказалась упрямой. Он надавил сильнее, и я застонала.

Было больно, но я не хотела, чтобы он останавливался. Я сжала зубы, подалась к нему всем телом и наконец почувствовала, что он заполняет меня.

Наслаждение, подобного которому я никогда не испытывала, охватило меня. Теперь я стала женщиной – и внутри, и снаружи.

Мы с Николя встречались каждую ночь. В глубине души я надеялась, что забеременею.

Когда я представляла, что в моем животе растет частичка Николя, у меня кружилась голова от возбуждения. Когда мы были вместе, жизнь казалась прекрасной.

Я забывала о времени, о его помолвке. Я ловила каждое его слово. Когда он сказал, что никогда не был так счастлив, как сейчас со мной, у меня словно выросли крылья. Оставаясь одна, я вспоминала все наши разговоры, каждый звук тысячи раз и считала минуты до нашей следующей встречи.

Он хотел, чтобы я сидела у него на коленях, пока он будет читать. Очередные десять ливров помогли склонить меня к послушанию. Прослушав несколько строчек, я почувствовала в его брюках предательские признаки возбуждения. Он залез под юбку и ввел в меня палец.

Он назвал меня сладкой девочкой и хотел, чтобы его маленький месье оказался там же, где палец. Но, боясь забеременеть, я не отдалась ему полностью, а стала нежно трогать его. Он таял в моих руках, словно воск. Я обнаружила, что мне нравится делать то, что я делаю, что у меня есть настоящий талант к этому. Я наслаждалась своим могуществом.

Это удовольствие не было похоже на страстную привязанность, которую я испытывала к Николя. Мне настолько понравилось это ощущение полной власти, что я испытала физическое наслаждение в тот самый момент, как почувствовала влагу господина Жаквино на своей ладони. Мне всего пятнадцать, а я уже на высоте. Мы с моим мужчиной так увлеклись великой королевой Жанной, что совсем забыли о практических вопросах.

Через четыре месяца Жюль погряз в долгах, а мои месячные задерживались уже на три месяца. Жюль предложил мне выйти за него. Да, он мне нравился, но быть женой нищего мне совсем не хотелось. Я была перепуганной маленькой дурочкой и, не имея лучшего выбора, приняла его предложение. Однако его мать, узнав об этом, отправила Жюля в длительное путешествие по Италии. Она обвинила меня в том, что я испортила ее драгоценного сыночка, и выгнала, не дав ни единого франка. Ее внук мог погибнуть, но ей было все равно.

Я пришла к тете Элен, но и она начала обвинять во всем меня, сказала, что я опозорила семью. Милосердие, которым она так щедро одаривала чужих людей, не распространялось на родных. Я написала письмо матери, умоляя ее взять меня к себе, но она ответила, что очень сожалеет, и предложила обратиться к ее брату, который служил лакеем у графини д'Антен и жил в Париже. Дядя Николя согласился взять меня к себе при условии, что о моем позоре никто не узнает. Следующие полгода я провела на чердаке виллы графини д'Антен.

Обо мне заботилась жена дяди Николя, моя тетя Жозефин – пожилая женщина, у которой никогда не было детей. Я попала в сложную ситуацию, но меня волновало только то, как беременность отразится на моей фигуре. Я знала, что мое тело было моей единственной ценностью. Дядя с тетей настояли, чтобы я окрестила новорожденную Мари-Жозефин. Мы называли ее Битей.

Через месяц мое тело вернулось в прежнюю форму. Поймав меня на флирте с одним из гостей графини д'Антен, тетя сказала, что я не гожусь на роль матери. Дядя заставил меня отказаться от любых претензий на ребенка. Разумеется, это было нарушением моих прав, но я в свои шестнадцать просто не могла с ним бороться. Тем более что я признавала его правоту. Как и моя мать, я была слишком безответственной, чтобы иметь детей. На Пасху меня пришла навестить тетя Элен.

Она принесла жареного цыпленка, печенье и корзину книг: классические произведения, биографии великих людей, жития святых, честных, высокоморальных мужчин и женщин с героической силой воли. Пока я расправлялась с цыпленком, она читала мне проповедь о расплате за грехи. Она утверждала, что только христианское милосердие спасет мою душу, и хотела, чтобы я пошла с ней в сиротский приют помогать обездоленным. Но я отказалась. Я не хотела вспоминать о своем ребенке. В Сен-Op я досыта начиталась литературы, которую принесла тетушка.

Теперь меня интересовали другие темы. Девушке не пристало читать романы до замужества, а потом книги будет выбирать для нее муж. У меня не было ни отца, ни мужа, так что в выборе чтения я была свободна.

Длинные романтические романы распаляли мое воображение. Я прочитала «L'Astree» д'Урфэ – мистическую новеллу XVII века о тайных страстях.

Там были пастухи и пастушки, друиды, потаенные пещеры, зачарованные леса и роковые соблазнения. Д'Урфэ считал, что в жизни нет ничего более могущественного, чем любовь.

Только эта таинственная непреодолимая сила может разрушить человеческое тело или привести его к совершенству. В лавке старьевщика я наткнулась на древнюю книгу мадам Бовэ «Le Tableau pour 'les Femmes de la Vie Conjugate». Эта книга учила молодых девушек, как лучше узнать себя и определить свой темперамент. Автор полагала, что врожденные склонности женщины могут расходиться с христианскими нормами супружеских отношений.

Она не считала греховной связь с несколькими мужчинами. В книге были описаны особенности, анатомического строения мужского и женского тела, старомодные рецепты травяных настоев для возбуждения и успокоения страстей, предотвращения беременности и избавления от нее, а также для лечения бесплодия. Мадам Бовэ знала множество рецептов приворотных зелий.

Все рецепты сопровождались ритуалами. Некоторые были основаны на сновидениях, для других требовались прядь волос любимого или определенные телесные выделения. Я понимала, что методы мадам Бовэ устарели, что наука и разум доказали, что волшебства нет. Но сердцем я чувствовала, что жизнь нельзя свести к простой механике причинно-следственных связей. Мадам де Лагард предложила мне примерить платье на кринолине с подушечками, увеличивающими грудь и ягодицы, и многочисленными оборчатыми нижними юбками. Мне оно показалось чересчур тяжеловесным. Я была молодой и беззаботной и предпочитала одеваться так же, подчеркивая тонкой тканью свои формы.

Тем не менее это старомодное платье сидело как влитое. Сам процесс одевания был забавным.

В самом деле, я понимала, что молодость – мое преимущество, но в мечтах рисовала себе серьезных, утонченных старомодных аристократов, мысли о которых навевал этот наряд. Видимо, то же испытывала и мадам де Лагард. Благодаря мне она могла снова увидеть себя молодой и желанной.

Я видела, что мной очень заинтересовался пожилой месье Бернаден. Однажды, зная, что мадам де Лагард, которая весь день потягивала шерри, рано начнет клевать носом, я пригласила его остаться на ужин.

Я была сама кротость, ведь опытные куртизанки получают сотни, тысячи ливров за вечер. Я была новичком в этом деле, но уже понимала, что свежесть и обманчивая невинность вкупе с нежным стройным телом дают мне неоспоримые преимущества. Я рассказала месье Бернадену, что моя мать больна и у нее нет денег на лекарства. Он искренне посочувствовал мне и спросил, чем может помочь.

«Если у вас найдутся лишние триста ливров, – сказала я, – это будет неоценимой помощью для меня и моей матери». Он дал мне эту сумму, и благодарность моя не знала границ. Не все мужчины были неприятны мне. Однажды среди гостей оказался знаменитый Дюк де Ришелье. Это был старый петух с дрожащим двойным подбородком в огромной красной шляпе с пышным плюмажем. Ришелье, советник короля Луи XV, считался одним из важнейших людей Франции.

Это был старый тщеславный денди с огромным животом, тонкими ножками и узкими плечами, но держал он себя так, словно был красив, как Геракл. Он похвалялся своей ученостью, но в разговоре стало ясно, что читает он мало. Как бы то ни было, его окружало сияние славы и богатства, которое привлекало меня больше, чем мускулы, честность или ученость.

Благодаря Ноэлю я чувствовала себя особенной, важной персоной, свободной от необходимости подчиняться общепринятым правилам. Я не могла отказать себе в удовольствии поцеловать его.

Его сладкие губы словно приглашали узнать его поближе. Мне доставило огромное удовольствие обладать этим нежным, красивым мальчиком, учить его, как ублажить меня. Я не выпускала его из постели до самого рассвета, когда пришла пора подать мадам де Лагард завтрак. Я наказала ему никому не рассказывать о том, что было между нами, и, словно я была мужчиной, а он – женщиной, вложила в его ладошку десять франков. Шарль жил в Корбель, что в двух часах езды на карете к югу, в замке, который достался в наследство его жене Эмили. В середине апреля, перед моим восемнадцатилетием, мы с мадам де Лагард поехали навестить их.

Каретой управлял Ноэль. Сен-Вре – так назывался замок – был построен в Средние века. Стоящий посередине таинственного острова замок таинственным озером окружал ров. Стрельчатые арки, изогнутые своды и аркбутаны делали его облик гротескным и вместе с тем романтическим.

В замке было темно и зябко, но внутреннее убранство поражало своей роскошью. Я никак не могла понять, вызывает он у меня трепет восхищения или дрожь страха. Мы сели за стол с мадам де Лагард, Шарлем и его женой Эмили.

У Эмили было длинное лицо, крепкое тело и волосатые пальцы. За обедом Шарль и его мать налегали на спиртное. В конце трапезы я отвела мадам де Лагард в спальню и устроила ее поудобнее. Вернувшись в гостиную, я увидела: Шарль сидит на диване у камина.

Он пригласил меня составить ему компанию. Мне было неловко, ведь где-то рядом была его жена, но из вежливости пришлось согласиться, тем более что я замерзла. Едва я села, он притянул меня к себе и впился поцелуем в губы.

Внезапность и неуместность его выходки слегка шокировали меня, и Шарль принял мое удивление за покорность. Он разорвал мою блузку и начал покрывать поцелуями грудь.

Я просила его остановиться, но его охватила страсть, которую он не был способен контролировать. Опрокинув меня на спину, он запустил руку мне под юбку. Когда я почувствовала, что его пальцы копошатся в моих трусиках и грубо лезут внутрь, инстинкт самосохранения взял верх. Разобрав вещи, я вернулась в магазин, и мадам Шаппель представила меня месье Лабиллю. Альбер Лабилль оказался невысоким и невыносимо заносчивым человечком.

Он носил изумительную бархатную накидку и огромный парик, сильно завитой и обильно посыпанный пудрой. Экстравагантные парики были его фирменным знаком, и все знали, что его шкафы буквально ломятся от них. Религией Лабилля была мода, и не было адепта более пылкого. В самом деле, во всем, что касалось стиля, он был докой. Его отличал праведный снобизм Тартюфа. Лабилль суетился вокруг меня и обещал, как только я усвою основы торговли, использовать меня в качестве модели.

С другой стороны, его клиенты-мужчины были воплощением моего идеала. Они приходили к Лабиллю, чтобы тратить свои деньги на женские прихоти. Месье де Касаль, удалившийся от дел банкир, занявшийся на досуге живописью, приобрел жене шляпку и попросил моего совета о белье и еще каких-то безделушках, которые, как я подозревала, предназначались его молоденькой любовнице. Под моим руководством он выбрал один из самых фантастических пеньюаров Лабилля, сшитый из трех слоев прозрачного шелка.

Как несправедливо, подумалось мне, ведь при моем жаловании я никогда не смогу позволить себе такие дорогие вещи. Я обмолвилась бывшему банкиру, что очень завидую его женщинам, что у них есть такой щедрый кормилец, и дала ему понять, как ценю в мужчинах щедрость. Когда я пришла, он предложил мне позировать в платье.

Мне очень хотелось примерить это милое одеяние, но я сделала вид, что смущена. Какая ирония: мужчины любят непорочных девушек, хотя именно целомудрие они с таким удовольствием искореняют. Месье де Касаль так хотел увидеть меня в роли скромной служанки, что я едва смогла доиграть роль до конца. Я позволила ему уговорить меня. Едва я надела платье, мой дерзкий ангел вырвался на свободу. Я расхаживала перед ним взад-вперед, поворачиваясь то так, то этак, и делала драматические жесты.

Можно было и не говорить об этом. В примерочной я видела множество женских тел, многие из которых славились своей красотой, и часто думала, что во всем Париже не найдется женщины прекраснее меня.

Но я не могла восхищаться собой постоянно, и часто мое сердце разрывалось от жалости к себе и неуверенности в совершенстве своего тела. Однажды утром я решила, что мои груди чересчур велики, а ягодицы слишком торчат. Погруженная в мысли о том, что я выгляжу как крестьянка, я мрачно бродила вдоль прилавка со шляпами. Месье Леонард, главный парикмахер Лабилля, заметил это и стукнул меня по лопаткам. – Мой любовник любит, когда я заталкиваю в его задницу всякие вещи, – мадам де Мюссе говорила самым благородным языком, и это грубое выражение из ее уст прозвучало особенно грязно. – Одна куртизанка показала мне забавный трюк. У меня есть специальная нитка черного жемчуга, которую я смазываю маслом. Я кладу Реймона к себе на колени и заталкиваю ему эти жемчужины туда, где темно и скучно, оставляю снаружи только застежку.

Потом я ложусь под него, а когда он достигает пика возбуждения, начинаю медленно вытягивать бусинки по одной. Эти женщины заинтриговали меня.

Я завидовала их вольности. Секретные вещи, о которых я не осмеливалась говорить даже шепотом, они обсуждали так непринужденно, словно речь шла об обеденном меню или лаке для ногтей. А еще я завидовала им потому, что они могли позволить себе все эти прекрасные вещи. Почему у них есть положение, почему они живут в роскоши, а я нет? Неужели есть что-то внутри нас, из-за чего мы рождаемся в той или иной семье?

Простите меня, святой отец, ведь тогда я не верила в существование души. Я верила только в тело. – Как вам известно, смертный грех – это не только сам серьезный проступок, но и наши помыслы, нагие отношение к содеянному. Законы Господа всемогущего предельно ясны. Он даровал людям плотскую любовь как законное право законных супругов, чтобы они плодились и размножались, заселяя землю правоверными христианами.

Другое отношение к этому – тяжкий грех. Но там, где пылают страсти, намерения и мысли отходят на второй план, особенно когда мы молоды. Всемогущий Господь, безгранично мудрый и всепрощающий, знает об этом. И все-таки ветреность, желание распалять мужскую похоть – это не пустяк. И сознательное умолчание деталей в этой исповеди может стоить вам вечных страданий.

Несмотря на предостережения мадам Шаппель, я прониклась симпатией к мадам Гурдон. Может, грех и разрушил ее тело, но дух остался непоколебим. Она держалась так же высокомерно, как молодые красотки, и нигде не появлялась без своего любовника Люсьена, которого содержала. Это был красивый, элегантный, хотя и невысокий кавалер не старше тридцати, который часами терпеливо ждал, пока мадам Гурдон примеряла платья.

Она спрашивала его мнения о каждом из них. Он льстил напропалую, говоря, что ей идет все. Однажды она приобрела пеньюар и позвала Люсьена в примерочную, чтобы тот одобрил покупку.

Когда гризетки отвлеклись, мадам с любовником успели позабавиться. Мадам Луиза показала мне дом. Справа от входа располагались кухня и столовая с длинным столом. Налево уходил лабиринт маленьких кабинетов, в которых стояли диваны причудливых форм с роскошной обивкой, шезлонги и оттоманки. Я поняла, что разнообразие расцветок и форм должно способствовать разнообразию удовольствий.

Все они манили к себе. В одном из этих уютных будуарчиков стояло приспособление под названием «avantageuse», предназначенное для того, чтобы женщине было удобнее сидеть. Оно представляло собой широкий мягкий матрас на деревянном каркасе. Матрас был слегка наклонен. Благодаря углу наклона вес мужчины распределялся так; чтобы предоставить женщине большую свободу движения.

Обитые для удобства поручни заканчивались резными деревянными рукоятками. В головах были набросаны атласные подушки. Для женщины была предусмотрена плюшевая опора для ног, а для мужчины – подколенники. Приделанные по бокам мешочки, набитые овечьей шерстью, помогали мужчине сохранять равновесие. Я заметила цепи во всех четырех углах.

Она вышла, оставив меня с Лораном. Ситуация была так необычна, что у меня внутри все трепетало. Лоран стоял, словно статуя, в ожидании приказаний. Я позвала его к себе в ванную. Он был столь же кроток, как Ноэль, но более искренен в своей покорности, и это еще сильнее распалило меня.

Мне достаточно было щелкнуть пальцами и указать ему место у моих ног. Он опустился на колени. Я подняла юбку, спустила трусики и присела на стульчак. Помочившись, я расставила ноги и снова щелкнула пальцами. Он уткнулся носом в мои золотистые волосики и нежно слизал кисло-сладкую струйку с моих бедер.

Я подставила под его умелый язычок свою жемчужинку и вскоре растаяла в блаженстве. Гордая своим женским естеством, я встала и повернулась к нему спиной. Он вылизал мою попку. Я села на биде. Лоран знал, что делать.

Он полил меня теплой водой из кувшина и промыл все мои сокровенные складочки благоухающим туберозой мылом. Ополоснув меня гардениевой водой, он натер меня жасминовым маслом и припудрил шелковистым тальком. Пока он трудился, я играла с его крошкой и ласкала себя, пока вторая волна удовольствия не накрыла меня. Лоран был таким милым, послушным, покорным, что я старалась продлить это удовольствие.

Я почувствовала себя принцессой – освеженная, расслабленная, умащенная и готовая ко всему. Поблагодарив Лорана за услуги, я отпустила его. Прежде чем уйти, он вылил содержимое уборной в специальную корзинку и вынес.

– Мы с мадам Гурдон стараемся пускать сюда только знакомых нам мужчин и тех, кого рекомендуют нам наши клиенты. Цену устанавливает мадам Гурдон; обычно это около ста ливров, но она может вырасти, если мадам сочтет тебя достаточно привлекательной и в зависимости от того, какого рода развлечения джентльмен предпочитает. Ты будешь получать сорок процентов от заработанного.

Смотреть Онлайн Фильм Честная Куртизанка

Мужчины обычно подбрасывают девочкам немного денег. Разумеется, все чаевые ты можешь оставить себе. Питаться ты будешь за счет заведения плюс получать десять ливров в неделю на наряды и косметику. Остальные расходы – за свой счет. Ты же понимаешь, что красиво одетая девочка зарабатывает больше. От тебя не будут требовать принимать более трех мужчин в сутки.

У тебя будет один свободный день в неделю, можешь использовать его на свое усмотрение. Помимо этого, каждый месяц у тебя будет еще три свободных дня – в соответствии с лунным циклом. Ты должна быть покладистой, выполнять все желания мужчины, если, конечно, это не связано с телесными повреждениями. Мы гордимся нашей щедростью. Но альтруизм здесь не приветствуется: мы даем, чтобы получать. Мы щедры только потому, что ожидаем ответной щедрости от мужчин. Что же касается предохранения от беременности.

Мадам Луиза отвела меня вниз. Пройдя по коридорам, мы через заднюю дверь вышли в сад, который был идеально приспособлен для любовных утех. Высокая каменная ограда, увитая плющом, надежно скрывала его от посторонних глаз. Здесь были открытые лужайки, купы деревьев, заросли кустарника, оранжереи, несколько деревенских домиков и витиевато украшенный шелковый шатер. Весна, нежная и яркая, уже набрала силу.

Откуда-то доносился очаровательный скрипичный дивертисмент. Мадам Луиза провела меня вдоль лабиринта высоких изгородей к фонтану, где расположился струнный квартет. На скамейке сидел импозантный пожилой джентльмен с моноклем. Перед ним на четвереньках примостилась темноволосая девушка в платье с глубоким вырезом и пышной юбкой.

Левая рука мужчины была за ее пазухой, правая – под юбкой, и он под музыку двигал девушку взад-вперед. Когда мы проходили мимо, оба поприветствовали нас вежливыми улыбками и вернулись к своему занятию, не пропустив ни единого такта. Насладившись Лораном, я провалилась в крепкий сон. Проснулась только в полдень, умылась и спустилась вниз в поисках еды. К моей радости, стол был накрыт, за ним сидели мадам Луиза и несколько моих коллег в повседневной одежде. Перед ними дымились тарелки с едой.

Смотреть Фильм Честная Куртизанка

На буфете стояло множество закусок, фруктовый салат, тарелки со свежей ветчиной, теплыми булочками и омлет. Мадам Луиза представила мне Афродиту, Эсмеральду, Ирис и Дезире. Все они тепло поприветствовали меня. Морис вскочил, готовый прислуживать мне, и спросил, не нужно ли приготовить чего-то особенного.

– Мужчины не виноваты, что их обуревают столь странные желания, – сказала мадам Луиза. – Здесь не обошлось и без женщины. Мужчин так или иначе калечат матери. Они либо перехваливают сыновей, считая их даром Божьим человечеству, либо недооценивают, либо и то и другое вместе. Все сыновья хотят жениться на своих матерях. Разумеется, это желание приходится подавлять.

В результате возникает конфликт, из-за которого и рождаются самые невероятные фантазии. Жены здесь помочь не могут. Они в большинстве своем не намерены выносить эксцентричность своих мужей.

Поэтому мужчины приходят с этими фантазиями к нам. А мы согласны на любые игры.

– Библия запрещает плотскую любовь вне брака. Мужчины понимают, что эта заповедь противоречит самой природе, но благодарят Бога за данное им невыполнимое правило, ведь оно ограничивает женщин сильнее, чем мужчин. Их хватает ненадолго. В подростковом возрасте мальчики созревают позже, чем мы, девочки, а к сорока годам их сила иссякает, им требуется больше времени, чтобы прийти в боевую готовность.

Они уже не способны заниматься любовью так же часто. В конце концов их способности сходят на нет. Женщины же благодаря своей конституции могут совокупляться сколь угодно часто, возраст нам не помеха. А в самом расцвете женщина может без особых усилий удовлетворить дюжину мужчин.

Но в Библии говорится, что Господь создал женщину, чтобы та служила мужчине. Однажды, когда вечером мы с девочками сидели в гостиной, в заведение вошел щегольски одетый аристократ. Герцог д'Омон был приглашен на день рождения к графу Шоме и собирался преподнести ему в качестве подарка женщину. Шоме был известным ценителем хорошеньких попок, а потому д’Омон хотел посмотреть, у кого из нас самый впечатляющий зад.

По сигналу мадам Луизы мы должны были задрать юбки и представить себя на его суд. Я отказалась, а вместе со мной Маржери и Дезире. Мы что, говяжье филе на рынке?

Но мадам Луиза заверила нас, что Омон щедро заплатит, так что перепадет всем нам. Для месье Лавиня я одевалась элегантной парижской сиреной. Для месье Клода я становилась деревенской простушкой с широкой улыбкой, звонким смехом и цветами в волосах. Мне нравилось одеваться в мужскую одежду. Я покорила сердце месье Клемона в образе изнеженного денди в брюках, мужской жилетке, галстуке и шляпе с плюмажем. Для месье Расина я превращалась в амазонку, едва прикрытую доспехами, с позолоченным обручем в волосах и цепями на талии. Моим оружием была красота, и я взяла его в плен.

Для месье Жака я была богиней любви на высоких каблуках, в коротких лосинах и перчатках до локтя. Для месье де Ляшеза я становилась соблазнительной матушкой. Для месье Юбера – королевой ночи. Я запудривала лицо до мертвенной бледности, густо подводила глаза и надевала черный пеньюар с длинными широкими рукавами и черную же накидку с капюшоном. Я упивалась им, моей покорной жертвой, смакуя весьма болезненные для него укусы. Для месье Домэ я была красоткой, растворившейся в собственном отражении в зеркале. Мне нравилось думать, что по природе я щедра и добра.

Даже заметив мышь в своей комнате, я заставляла мальчиков поймать ее живой и выпустить. Но мадам Луиза дала мне свою розгу и наказала выместить на Лоране все свои сердечные терзания. Я вызвала его к себе и обвинила в лености и недобросовестности – совершенно незаслуженно. Он пытался извиниться, но я ударила его, приказав молчать, завязала ему глаза, связала за спиной руки, нагнула его и высекла. Появился рубец – точно такой же, как те, что оставались после порки, которую ему устраивала мадам Луиза. Я испытала неожиданное удовольствие, оставив на теле бедного мальчика свой след.

Я кусала, царапала и шлепала его, а он вздрагивал и стонал, но безропотно покорялся моим вздорным и несправедливым прихотям. Мадам Луиза говорила, что между нашими девочками сестринские отношения. Мы и были сестрами – но не так, как монашки из Сен-Op. Мои сотрудницы вызывали у меня дружеские чувства, которые я никогда не испытывала к одноклассницам в монастыре.

Мадам Гурдон отбирала не просто красоток, но девочек с чувством юмора, чем-то схожих между собой. Профессия и образ жизни заставляли нас забыть о зависти, снобизме и соперничестве. Мы открыто делились друг с другом новыми приемами, и никто не считал себя лучше других – но происхождению или по обстоятельствам.

Интерес к философии Руссо оказался так силен, что оказал влияние и на моду. Летом 1762 года в городе появились атрибуты сельской жизни. Фасоны платьев стали проще.

В модных магазинах продавались аксессуары, напоминающие чепчики доярок и шали пастушек. Женщины расстались с корсетами. Многие начали носить мужскую одежду. Румяна считались пережитком прошлого. Среди богатых дам верхом элегантности считалось проводить время на свежем воздухе, приобретая здоровый румянец. В моде были крепкие девушки с хорошим цветом лица, а не тощие красотки в пудре и помаде и в крикливых нарядах. Мы остановились на лужайке, заросшей полевыми цветами, у небольшого ручейка.

Месье Морье взял меня под руку и отвел к воде. Воздух был напоен пением птиц, журчал ручей, солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви деревьев, расцвечивали землю и воду яркими бликами. Он расстелил мягкое шерстяное покрывало, и я легла. Он раздел меня, потом избавился от одежды сам. Морье было за шестьдесят, но он оставался подтянутым, мускулистым и весьма энергичным.

Ему удалось сохранить впечатляющую эрекцию даже после того, как он набрал целую охапку цветов – живокости, флоксов, вероники – и засыпал меня ими с головы до ног. После этого он упал на меня и начал ласкать. Я чувствовала, как нежные лепестки прижимаются к моей коже, наполняя воздух дивным ароматом, и содрогнулась в его объятиях. Вопреки моим ожиданиям, день на природе показался мне верхом наслаждения. Морье предложил провести ночь на деревенском постоялом дворе, и я с радостью согласилась.

Нам дали простую комнатку с бугристой постелью. Но мы никак не могли насытиться друг другом и не могли уснуть далеко за полночь, наблюдая за пламенем свечи, трепещущим на ветру, залетавшем в комнату через распахнутое окно. Мы делили хлеб, вишни, вино и свои тела. Этот человек стал для меня другом, наперсником, любовником, поверенным моих тайн, отцом и сыном, которых у меня никогда не было. Когда он сказал, что хочет купить ферму, чтобы жить там со мной и наслаждаться всеми благами, которые может дать природа, у меня земля ушла из-под ног.